Вокруг купеческого особняка. Здание Литературного музея А.М. Горького

Вокруг купеческого особняка. Здание Литературного музея А.М. Горького


Из книги "Вокруг купеческого особняка. Здание Литературного музея А.М. Горького"

Проект, над которым коллектив авторов работал больше года, наконец осуществлен. Книга вышла в конце 2017 года и посвящена истории Главного дома усадьбы В.М. Бурмистровой – наследницы известного нижегородского рода купцов-меценатов Рукавишниковых. Среди авторов книги – ученые, историки, музейные работники, журналисты. Здесь же представлены отрывки из художественных произведений, а также рассказы людей, чьи судьбы тем или иным образом переплелись с судьбой знаменитого особняка.
Предлагаем вашему вниманию одну из главок книги, включающую в себя воспоминания юных «институток» – воспитанниц Нижегородского Мариинского института благородных девиц.

Соседи

Усадьба Бурмистровых граничила с территорией Нижегородского Мариинского института благородных девиц. С самого основания этого института его поддерживал Михаил Григорьевич Рукавишников, который входил в попечительский совет. Дело отца продолжили Иван Михайлович и Варвара Михайловна Рукавишниковы. Варвара Михайловна сама окончила этот институт и близко к сердцу принимала все его нужды. Она практически повседневно общалась с воспитанницами, которых тепло и искренне привечала в своем доме, заботясь об их будущем. Не имея своих детей, всю нерастраченную любовь Варвара Михайловна отдавала воспитанницам, которые в ответ дарили ей признательность, именуя приемной матерью.

image012.gif
Воспитанницы Мариинского института благородных девиц в одной из аудиторий. Фото В. Виллуана

Вот как вспоминала посещение усадьбы Бурмистровых в своем дневнике тринадцатилетняя воспитанница Мариинского института Анна Алендорф:

«А как же чудно было, когда нас с семьей зазвали в сад к Бурмистрову. Как там хорошо! Вот бы там жить. Тенистый сад с разными гротами, беседками, вот там, наверное, никогда не бывает жарко. Одна беседка с видом на Волгу и там должно быть особенно хорошо в разлив. Кроме сада мы осмотрели ещё оранжереи и были поражены чудными цветами. Особенно меня удивили азалии, таких больших я ещё нигде не видала».

Учебное заведение первого разряда, к числу которых относился и Мариинский институт, носило ярко выраженную сословную принадлежность: здесь могли учиться преимущественно дочери «дворян потомственных и лиц, приобретших военные и гражданские чины не ниже штаб-офицерского», а также дочери особ духовного звания и купцов первой и второй гильдий. Замкнутые в стенах института воспитанницы почти не имели представления о жизни вне учебного заведения. И подобное воспитание переставало соответствовать интересам общества.

В 1875 году император Александр II своим указом разрешил преобразовать Мариинский институт в полуоткрытое учебное заведение. Главным аргументом в пользу преобразования был недобор учащихся, а в связи с этим – и недобор средств в бюджет учебного заведения: предусматривалось, что в Нижегородском Мариинском институте должно воспитываться 100 человек, тогда как их никогда не набиралось более 70. Недобор воспитанниц объясняли замкнутым характером учебного заведения, преобразование его в полуоткрытое позволяло получить образование большему числу воспитанниц и пополнить казну института. Но это не отменяло его сословной принадлежности: приходящими ученицами могли стать только представительницы уже упомянутых сословий.

Очень интересные сведения о жизни и быте воспитанниц Мариинского института благородных девиц оставила Ольга Тунцельман-Голубева в своих воспоминаниях, озаглавленных «Жизнь как она есть». Приводим на этих страницах краткую выдержку с рассказом о первых впечатлениях восьмилетней девочки, перешагнувшей порог института.

В самом конце коридора классная дама остановилась против таблички с цифрой семь и открыла дверь.
– Вот здесь ты будешь учиться, – сказала она.
Класс был большой, светлый, в три окна. Направо от двери стоял стол, как я впоследствии узнала, предназначавшийся классной даме. На стене висела черная доска. Возле доски на авансцене возвышалась кафедра для преподавателей. В следующем правом углу возле окна стояла тумбочка с графином для воды и стаканами. Посреди комнаты в четыре ряда были парты, у каждой по два стула. С потолка свисали четыре лампы-молнии. Позади парт в левом углу находилась печь и возле нее ящик для бумаг. По другую сторону печки стоял шкаф.
В верхней части шкафа хранились книги маленькой классной библиотечки, тетради, запасные карандаши, ручки и перья. В нижнюю часть шкафа, по указанию дамы, я поставила свою шкатулку, где уже стояло несколько подобных шкатулок ранее прибывших девочек. Каждая из воспитанниц имела право привезти с собой какое-нибудь рукоделие, альбом для стихов и для рисования. Позднее в этих же шкатулках хранились пачки писем родителей, перевязанные шелковыми ленточками.
Когда мы вошли, за партами уже сидело несколько девочек. Одни переговаривались между собой, другие плакали. Классная дама представила меня. 
– Вот еще одна воспитанница, с которой вы будете вместе учиться. Ее зовут Оля Тунцельман. Знакомьтесь, дети, – сказала она и снова ушла.
Так происходило несколько раз. С последней новоприбывшей классная дама пересчитала нас глазами и удовлетворенно сказала:
– Кажется, наш седьмой класс в полном сборе. Я думаю, что вы уже перезнакомились. Теперь вставайте в пары. Я поведу вас в бельевую, где вам подберут платье и белье по росту.
Все поднялись и столпились возле мадемуазель, так нам следовало обращаться к своей классной даме...
Пребывание в бельевой не обошлось без инцидентов. Никто из девочек не хотел брать белье за тринадцатым номером, считая число тринадцать несчастным, к тому же еще чертовой дюжиной. А с чертом, чтобы жить спокойно, лучше не связываться. Так и получалось: как только кому-нибудь из очередных приходилось смириться с нежелательным номером – поднимался плач. Классная дама с кастеляншей только руками разводили.
– Ну знаете, такого еще никогда не было, – возмущались они, – не выбрасывать же цифру тринадцать со счета!
Не знаю, к какому соглашению пришли бы они с ревущими, если б я не вызвалась взять злополучное число на себя, хоть с чертями с детства была не в ладах.
– Наконец-то нашлась одна разумная среди вас, – с облегчением вздохнули дамы.
Так тринадцатый номер остался за мной на все семь лет. С ним я переходила из класса в класс и с ним закончила институт.
А тем временем проворные руки швей делали свое дело, и мы быстро приняли надлежащий вид. Длину платьев и фартуков подогнали точно по мерке. Черные прюнелевые ботинки с резинками вместо пуговиц подобрали по ноге. После чего экипировка была закончена. С интересом оглядывали мы друг друга и даже немножко гордились своим по-настоящему институтским видом.
Снова построились в пары, и классная дама повела нас в столовую на обед. Столовая была продолговатая светлая комната в четыре окна. Семь столов по числу классов стояли в ряд. Каждому классу предназначался отдельный шкаф для хранения сладостей, и стояли они по другую сторону прохода. К слову сказать, дольше двух дней никакие сладости в шкафу не залеживались, а именные мешочки, большей частью, лежали в них пустыми. Блюда в буфетную подавались из находившейся на первом этаже кухни подъемником, а затем уж разносились дежурными нянечками по столам. В буфетной с утра до вечера клокотал кипятильник «Титан». Чай заваривался сразу в объемистые никелированные чайники и в них же разносился по столам.
Когда мы вошли, все классы были уже в сборе. Многие с любопытством оглянулись на нас, новеньких. Одна из воспитанниц громко прочитала молитву, из которой запомнились мне только три слова «даждь нам днесь». Остальное за давностью забылось. По окончании молитвы все заняли свои места. Место классных дам было в начале стола – так им было удобно наблюдать за всеми сидящими. И сразу началась муштра.
image016.gif
Ольга Тунцельман. Фото М. Дмитриева. 1910 г.

О жизни и быте институток дают представление фотографии, сделанные Василием Юльевичем Виллуаном (1850–1822), создателем и директором музыкальных классов Нижегородского отделения Русского музыкального общества (НО ИРМО), впервые опубликованные на многих страницах этой книги. Он преподавал также и в Нижегородском Мариинском институте благородных девиц.

Варвара Михайловна, естественно, была хорошо знакома с В.Ю. Виллуаном. Более того: она опекала и Нижегородское отделение Русского музыкального общества. Мы находим ее фамилию в документах общества, подтверждающих ее благотворительную помощь в пользу музыкального образования. Кстати, дом Виллуана (он сохранился до наших дней) находился наискосок от особняка Бурмистровой (также на пересечении Жуковской и Провиантской). Естественно, что когда Василий Юльевич всерьез увлекся фотографией, и дом Бурмистровой, и Мариинский институт стали предметом его интереса как фотографа.

Таким образом мы получили ряд любопытных снимков, многие из которые впервые публикуются в этой книге. В значительной мере способствовал его увлечению фотографией другой их общий сосед – Василий Альфонсович Зевеке, который занимался этим искусством всерьез и вполне профессионально (см. книгу «Славная фамилия Зевеке», «Кварц», 2015). Городская усадьба Зевеке располагалась напротив особняка Бурмистровых по Жуковской улице. Василий Альфонсович, как и его отец – Альфонс Александрович (основатель пассажирского пароходства на Волге), а также старший брат Александр были членами Нижегородского отделения ИРМО и принимали в нем деятельное участие.

Разумеется, переплетения судеб людей, живущих по соседству с усадьбой Бурмистровых, неисчислимо богаче тех, что представлены в данной книге. Однако мы сочли необходимым кратко остановиться именно на тех моментах, которые помогли сделать книгу уникальной и интересной.
image018.gif
В.Ю. Виллуан (в центре) в день 25-летия своей творческой деятельности и 25-летия создания НО ИРМО. 12 ноября 1898 г.



Назад в раздел
Настоящим я даю разрешение ООО ПКФ «КВАРЦ» (далее – «КВАРЦ») обрабатывать - собирать, записывать, систематизировать, накапливать, хранить, уточнять (обновлять, изменять), извлекать, использовать, передавать (в том числе поручать обработку другим лицам), обезличивать, блокировать, удалять, уничтожать - мои персональные данные: фамилию, имя, номера домашнего и мобильного телефонов, адрес электронной почты. Также я разрешаю ООО ПКФ «КВАРЦ» в целях информирования о товарах, работах, услугах осуществлять обработку вышеперечисленных персональных данных и направлять на указанный мною адрес электронной почты и/или на номер мобильного телефона рекламу и информацию о товарах, работах, услугах КВАРЦ и его партнеров. Согласие может быть отозвано мною в любой момент путем направления письменного уведомления по адресу zakaz831@mail.ru.

Персональные данные посетителей ikvarz.ru обрабатываются на ikvarz.ru в целях его функционирования. Любое использование ikvarz.ru означает безоговорочное согласие посетителя с условиями обработки его персональных данных, определенными Политикой конфиденциальности. Удаление таких данных осуществляется  автоматически в течение 30 дней. В случае несогласия с этими условиями посетитель обязан воздержаться от использования ikvarz.ru.